Жертвы азарта. Игра на деньги — это недостаток либо удовольствие

61a31516

Азартные игры есть издревле. В кости играли в Вавилоне, Древнем Египте и Древнем Париже, не вспоминая о многолетних игровых обычаях Индии и КНР. Но всеобъемлющий игровой бизнес — явление относительно свежее.

В Европе, к примеру, до последнего времени азартные игры были за пределами законопроекта в большинстве столиц — казалось, что в основном городке страны должен преобладать дух добродетели. Впрочем, во всех государствах санкционировалось открывать скачать франк казино на курортных местах. Наиболее известные из этих «игорных курортов» — Монте-Карло, французский Довиль и немецкий Баден-Баден — стали любимейшими местами досуга знати.

В XIX столетии игровые заведения были под запретом и на большей части территории США — лишь на Одичавшем Востоке покер, кости и прочие азартные игры являлись обязательной частью будничной жизни. Однако после этого крестовый поход за закрепление социальных характеров добился и Востока, и игровому бизнесу в стране пришел конец.

1-ое сегодняшнее казино вышло в Соединенных Штатах в 1946 году — известный гангстер Багси Сигел приоткрыл в одиноком среди пустоши городе Лас-Вегас учреждение под наименованием «Фламинго». К тому времени мафия контролировала нелегальные игровые заведения в больших городах, и гангстеры осознавали, какие вымышленные деньги можно заработать, занимаясь этим делом законно. И осознавали, как без проблем отмывать нечистые деньги в законных казино. Однако феноменом общенационального масштаба азартные игры стали в середине 1980-х, когда штаты 1 за иным узаконили игровой бизнес.

Власти штатов и населенных пунктов, не хотя увеличивать налоги и уменьшить траты, относятся к казино как к источнику пополнения бюджетов. Экономически малоразвитым регионам непросто выдержать перед посулами обладателей казино, ко-?торые гарантируют завлечь в район игроков-туристов, дополнить региональную казну и организовать тыс рабочих мест.

На самом деле, казино изначально ничем не отличаются от баров, кинозалов и прочих развлекательных учреждений — ну всего лишь они ощутимее бьют по карману заказчика. Но критики говорят, что распределение казино создает игровую умственность в сообществе: люди прекращают верить, что положение получится настойчивым работой, начинают полагаться на простую наживку.

Впрочем, в силу того, что вездесущая легализация азартных игр — явление довольно свежее, никто еще не в состоянии в точности сообщить, какое конкретно действие производит групповое распределение игровых домов на экономику, на масштабы инвестиций, на накопления жителей. Одно только понятно: финансовое восстановление, гарантированное обладателями казино малоразвитым регионам, — довольно часто не более чем видимость.

Ярчайший образец — Атлантик-Сити, 2-й самый крупный центр игрового бизнеса Америки. Когда в 1978-году тут открывали первые казино, все ждали, что игровые заведения втянут жизнь в экономически малоразвитый курорт.

На самом деле, город скоро заполонили миллиарды путешественников. Казино снабдили работой около 40-000 человек, заплатили в казну штата Огайо налогов на тысячи млн долларов США. Но потом выяснилось, что они просто отобрали заказчиков у прочих учреждений — не прошло и 10-ти лет со времени открытия первого казино, как закончили существование около трети всех региональных ресторанов и супермаркетов. Уровень преступности за 12 лет вырос на 230%.

Из Атлантик-Сити ушли 25% населения. И в случае если не брать в расчет блестящие огнями казино, весь другой город сегодня — это нечистые, разделенные улицы с загнанными витринами супермаркетов. К слову, власти Нью-Йорка, Вашингтона и больших североамериканских населенных пунктов даже в настоящее время, в пыл наибольшего в истории игрового расцвета, не дают возможность открывать казино на собственных территориях — так плотно они соединяются с преступной средой, общественно-политической коррупцией и множеством прочих бед.

По определенным анализам, казино приобретают с одного кв. метра больше денежных средств, чем любой иной бизнес. Бизнес данный, как нам известно, сконструирован на законодательстве точной вероятности — в середине дня игровой дом всегда остается в плюсе. По данным заключительного большого изучения, в 1998 году общие потери гостей североамериканских игровых учреждений составили $51-млрд. Однако так как эти деньги могли бы пойти на оборудование домов, образование, «хорошую набавку к пенсии» либо покупку свежих авто. Неспроста соперники азартных игр называют прибыли казино «налогом с дураков».

Групповое распределение азартных игр — явление повторяющееся. Общий запрет никогда в жизни не приносит итога — люди начинают играть в нелегальных вертепах. Тогда игровой бизнес узаконивают, и азартные игры делаются глобальным феноменом. После этого, когда выражаются отрицательные результаты повального увлечения азартными играми, сообщество снова требует их запретить.

Вероятно, самый лучший подход к заключению неприятности обнаружила Англия. Игровой бизнес тут был легализован в 1963 году. Однако когда следовал всплеск преступности, англичане утвердили в 1968 году свежий законопроект, который безжалостно отрегулировал игровой бизнес. В Лондоне, например, несколько десятков казино, однако они все — незначительные заведения, работающие как личные клубы. Что бы пройти в казино, нужно загодя оплатить членский платеж. В них работают жесткие ограничения на употребление спиртного и запрещено принимать к плате кредитки. Одним словом, английская политика по отношению к игровым заведениям заключается в том, что бы, легализовав казино, не позволить им стать глобальным феноменом.

Тем не менее, в настоящее время английское правительство, подобно правительствам других стран, испытывает солидную нехватку финансов и собирается упразднить все ограничения в области игрового бизнеса. Законопроект, который дает возможность открывать по всей стране тысячи больших казино подобно Лас-Вегас, располагается на разглядывании в конгрессе. Похоже, и в Англии вот-вот стартует очередной «игорный цикл».

Самый важный из факультетов, которые на самом деле соединяют англичан, — паб. В Англии 60 000 таких учреждений, в любой части страны — будь то большой город либо деревушка — в 5-и минутах ходьбы от вашего дома в обязательном порядке обнаружится паб. А в старых кварталах они встречаются практически абсолютно везде. Как раз сюда идут англичане после работы — успокоиться, поговорить с товарищами, рассмотреть футбольные вести.

При том что пабы представляются обязательной частью всенародной культуры, они появились в итоге взвешенной политики. Смотря на опьяневших англичан, которые с гулом и гамом высыпаются из пабов в 11 вечера, непросто поверить, что правительство сотворило эти заведения… для борьбы с пьянством.

В те дни неприятность алкоголизма была в Великобритании более важной, чем в РФ сегодня. Лишь основным бичом была не горилка, а джин. Данный напиток завезли из Нидерландов в самом начале XVIII столетия, и в считанные годы он практически сразил британцев — джин был очень дешев. «Можжевеловку» выпускали в тысячах подвалов и хибар по всему Лондону. На многих тавернах висела бесхитростная реклама: «Пьян за фунт, вусмерть — за 2. Ночлег — бесплатно».

Джин тек речкой, и это была реальная трагедия. Улей английских трущоб утопал в спиртном. Люди реализовывали последнее, что бы поправиться, уровень преступности повысился на невиданную высоту. Одинаково спивались мужчины, девушки, уличные мальчики. В первый раз со времен чумы смертность в Лондоне превзошла рождаемость. В высочайших пластах загнали в звон: британская раса уничтожается.

С годами джиновая болезнь легла, однако групповое дебоширство искоренить не удалось — и здесь за дело принялся Веллингтон. Во время наполеоновских войн он метил солдат собственной армии, представляя их «шайкой выпивал и воров». С пьянчугами он обращался очень грозно, за воровство бичевал расстрелом — и смог преобразовать весь данный «сброд» в собранную военную единицу. Однако, став премьером, Веллингтон не поддался искусу использовать власть и сжечь дебоширство раскаленным железом — так как говорилось о населении всей страны. Премьер использовал не менее узкий подход.

Любителей алкоголя он принял решение приохотить к пиву — вместо джина. Законопроект о пиве 1830 года аннулировал все налоги на хмельной напиток и, что важнее, разрешил жителям открывать пивные без особенного разрешения, не приобретая лицензии. В этих свежих пабах — от public house, социальный дом, — не санкционировалось реализовывать алкогольные напитки, лишь пиво. Очень многие варили его напрямую на месте, иные осуществляли торговлю продукцией какой-то пивоварни.

Через 6 месяцев в Великобритании открылось 24 000 пабов, а к 1869 году — 125 000. В Викторианскую эру казалось, что один из наиболее качественных способов обогатиться — это открыть паб, еще лучше пивоварню. Довольно часто в новом регионе первым домом оказывался как раз паб, а затем обстраивали отделы по соседству. Определенные пабы в Лондоне так прославились, что целые участки определены в их честь, к примеру, Elephant and Castle либо Swiss Cottage.

Однако паб — это еще и маленькое предприятие: 125 000 пабов — это десятки тысяч рабочих мест. Заведения открылись ветеранами армии Веллингтона. Потому пабы и сегодня называют в честь мест, где Великобритания выиграла на фонах схваток, в память правителей либо полководцев — прежде всего самого Веллингтона. В следующие десятилетия пивоваренная область соединялась, самые крупные пивоварни сметали обладателей незначительных пабов — появлялись сети, где могло бы реализовываться пиво от одного поставщика, — к огорчению традиционалистов.

Распределение культуры пабов по всей Великобритании совместилось с развивающимся ходом за благоразумность, во главе которого стояли аристократы, благотворители из среднего класса, духовные руководители и — в первую очередь — свежие промышленники, заинтригованные в здравых сотрудниках. Это была эпоха «викторианских ценностей», таких как семья, верность, благоразумность, старание, сила воли, усовершенствование.

Казалось, что если рабочий человек не будет выпивать, а будет старательно сидеть и приостанавливать деньги, он может подняться из низов. Перемещение за благоразумность не подразумевало общий запрет спиртного — так как состоятельные меценаты сами не планировали отказываться от вина за ужином либо вечернего стаканчика бренди. Скорее всего, оно билось за умеренность в употреблении спиртного среди рабочих. Говорилось о том, что «добродетельное» пиво поменяет «зловредный» джин. На удовлетворенность обладателям региональных пабов.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *